Авторская федеральная инновационная школа ОАНО Школа «Унисон»
с 1991 года
28 марта 2026 года в Санкт-Петербурге прошла форсайт-сессия для учителей и родителей про тенденции развития образования. Публикуем текст-послесловие мамы десятиклассника школы Унисон Татьяны Вересовой.
Когда вашему ребёнку шестнадцать, он учится в десятом классе, а за окном мир, который меняется быстрее, чем мы успеваем осмыслить эти изменения, вопросы образования перестают быть абстрактными. Они становятся личными, почти физически ощутимыми. Именно поэтому для меня, как мамы подростка, ученика петербургской школы Унисон, участие в форсайт-сессии Института проблем образовательной политики Эврика Тенденции развития образования глазами учителей и родителей оказалось не просто любопытством, а попыткой найти ответы на главные материнские вопросы: кого мы растим? Что считаем успехом? И главное – как не ошибиться в этих ориентирах?
Вместе с учителями нашей школы мы погрузились в формат круглых столов, где дискутировали с представителями Института проблем образовательной политики Эврика, педагогами и родителями Санкт-Петербурга и области. Вопросы стояли по-настоящему системные: персонализация в жёстких рамках устоявшейся системы, эволюция учителя от транслятора знаний к новой, ещё только формирующейся роли, поиск подлинного, а не декларативного альянса семьи и школы, вторжение искусственного интеллекта (инструмент автоматизации или новый субъект образовательного процесса?) и, наконец, роль органов государственно-общественного управления в трансформации школы как социального института.
Но за каждой из этих тем, за каждым термином я как родитель видела главное: а как это скажется на моём сыне, на его одноклассниках, на их внутренней устойчивости? Во вступительном слове прозвучало привычное словосочетание успешный ребёнок, и тут же последовало уточнение: финансово состоятельный, конкурентный… Но происходящее сегодня в мире наглядно демонстрирует, насколько шаткой может быть одна лишь финансовая успешность, если под ней нет фундамента.
Участвуя в дискуссиях, я всё больше утверждалась в мысли, которая для меня как мамы подростка стала ключевой: успешный ребёнок – это в первую очередь ребёнок психологически и эмоционально стабильный. Тот, кто умеет защитить себя от буллинга, кто осознаёт свои сильные и слабые стороны не только в школьных предметах, но и в личностном плане. Кто способен выстраивать диалог со взрослыми, сверстниками, младшими и, что не менее важно, с родителями внутри семьи. И кто при этом владеет базовым культурным кодом, позволяющим ему понимать и предыдущее поколение, и своё собственное, потому что без этой связи между поколениями будущее действительно становится туманным.
В этом родительском взгляде, рождённом в профессиональном диалоге на форсайт-сессии, главный смысл моей статьи.
И даже в рамках обсуждения в компании людей, заинтересованных в решении обозначенных проблем, я увидела, насколько разным может быть угол зрения. С одной стороны, это были люди, в первую очередь, учителя нашей школы, искренне стремящиеся к тому, что я для себя назвала бы педагогическим идеалом: они слышали не только доклады, но и дыхание будущего, чувствовали, что за каждым пунктом повестки стоит живая судьба ребенка. С другой стороны присутствовали и те, кто, к сожалению, находясь внутри системы, всё ещё не до конца понимают связь между будущим детей и их личными, сегодняшними выборами: выбором предмета, круга общения, формата обучения, меры ответственности. И это важно, потому что именно эти люди – управленцы, лидеры образовательных организаций, представители ведомств – сегодня строят саму систему и способны на нее реально влиять.
Наблюдать за этим профессиональным разрывом было, пожалуй, не менее ценно, чем обсуждать сами темы.
Ведь если даже в сообществе единомышленников нет полного единства в том, как связывать здесь и сейчас с потом, значит, тема требует не просто профессиональных дискуссий, но и честного родительского голоса.
Поэтому дальше я поделюсь своими выводами по каждому из обсуждаемых вопросов не как эксперт, а как мама, которая хочет видеть своего сына не только успешным, но, прежде всего, устойчивым и свободным человеком.
Персонализация: когда система упирается в личность
Начну с вопроса, который в рабочей группе обсуждала я сама, – персонализация в условиях устоявшейся системы образования. В процессе дискуссии одновременно пришли к выводу: чтобы выстроить персонализированную образовательную траекторию, школа несомненно должна знать склонности и способности ребенка. И сделать это без родителя невозможно. Именно мама и папа еще до поступления маленького человека в школу могут отследить, когда у него загораются глаза и организовать эти первые пробы пера в разных областях – кружки, секции, просто домашние увлечения. А потом передать свои наблюдения школе. Это та самая база, без которой любая персонализация превращается в гадание.
А дальше?..
В нашей группе звучали голоса педагогов, особенно из государственного сектора, о системном ограничении: слишком плотная наполняемость классов, жесткие правила, нехватка времени. Мол, как тут уследишь за склонностью каждого, как пойдешь за его потребностями, если программа, отчеты, проверки и на всё про всё 45 минут урока? Я слушала и понимала: формально они правы.
Но тут же рядом, за нашим же круглым столом, оказались педагоги из такой же обычной школы – с той же наполняемостью, теми же нормативами. И они находили силы и время ходить с детьми в театры, музеи, на выставки и концерты. Не сверхурочно, не вопреки, а как часть своей педагогической позиции.
Для меня это стало важной развилкой. Потому что в нашей школе Унисон я вижу тот же принцип. Учителя не ограничиваются уроками. Они организуют кружки по своим интересам – вязание, фотография, запись подкастов, посещение хоккейных матчей, походы в театральные библиотеки… Они с радостью откликаются на инициативы детей и помогают в их реализации. И здесь уже не скажешь про систему – система у всех одна, а вот личный выбор остается.
Значит, как и всё в этом мире, персонализация упирается в личность. В выбор самого взрослого – остаться в рамках выученной беспомощности или, как писал Антуан де Сент-Экзюпери, сначала заняться своей планетой. Потому что, когда учитель занят своей планетой – своими увлечениями, своим неравнодушием, – он неизбежно увидит и планету ребенка. И тогда даже в жесткой системе появляются щели, через которые прорастает индивидуальная траектория.
Эволюция учителя: от транслятора к… чему? И кто это определяет?
Вторым вопросом, который логично продолжил первый, стал тот, что был вынесен в повестку с открытым финалом: Эволюция учителя: от транслятора информации к…?. Многоточие здесь было не случайно – оно приглашало к диалогу, к поиску ответа, который каждый участник формулировал для себя сам.
На пленуме ответ от рабочей группы презентовал замечательный педагог школы Унисон Павел Волчик. Он начал с важной оговорки, которая заставила многих задуматься: В какой момент вообще мы стали говорить, что учитель – это просто транслятор?
Действительно, откуда взялся этот образ – человека, механически передающего информацию из учебника в тетрадь?
Внутренне я полностью поддержала вывод команды: учитель может оказаться пустым транслятором только в двух случаях. Либо он выгорел – а тема выгорания педагогов сегодня требует отдельного, причем большого, круглого стола, – либо он изначально пуст.
Но если учитель – развивающаяся и увлеченная личность, жадная до знаний не только в своей предметной области, но и в жизни вообще, он просто не способен быть передатчиком. Он неизбежно становится чем-то большим.
Он влияет, вдохновляет и передает не страницы параграфа, а свое отношение к миру, свои увлечения, свой способ думать. И тем самым воспитывает и участвует в жизни ученика. А возвращаясь к первому вопросу, о котором мы говорили, он персонализирует образовательный маршрут ребенка, порой даже не осознавая до конца степени своего влияния.
И здесь, на мой взгляд, кроется главное. Когда мы говорим об эволюции профессии, мы часто ищем новую формулу, новое название для роли учителя: тьютор, фасилитатор, наставник… Но, может быть, ответ проще и сложнее одновременно?
Учитель становится не новой функцией, а собой – живым, увлеченным, развивающимся человеком.
И тогда вопрос от транслятора к…? обретает ответ, который очень точно прозвучал на форсайт-сессии: …к человеку, который рядом.
Образовательный альянс: когда договор становится отношениями
Далее выступали участники с темой Образовательный альянс: взаимодействие семьи и школы в новом измерении. И здесь я бы начала с того, что как бы нам ни хотелось всякий раз делать отсылку к каким-то временам, эпохам перемен и подобным вещам, отчерчивающим день сегодняшний от прошлого, это не поменяет суть вопросов приблизительно никак. Времена всегда одинаковые с поправкой на ветер. Меняются декорации, технологии, мода на слова, но базовые вещи остаются: мы, родители, доверяем школе самое дорогое, а школа берет на себя ответственность. И уже давно ломаются копья на тему: услуга ли школьное образование или нечто другое.
Команда, представлявшая этот вопрос, выступила с формулировкой, что взаимодействие должно строиться как некий договор о соблюдении закона об образовании. С чем я осталась радикально не согласна.
Для меня школа – это не камера хранения детей, пока родители на работе. И, с другой стороны, она не должна становиться просто исполнителем государственного заказа, где всё сведено к формальному соблюдению норм.
Школа может и должна быть источником для законодательства – тем полем, которое действительно видит и понимает потребности детей и родителей, видит и может проанализировать результаты применения законодательной базы. Но это уже вопрос системный. А если говорить о ежедневной реальности, то, когда мы отдаем своих детей в школу на одиннадцать лет, взаимодействие неизбежно переходит в категорию отношения, а это куда шире, чем просто договор.
Я понимаю, что слово договор может кого-то успокаивать: есть пункты, есть обязательства, всё прозрачно. Но меня, как маму, пугает другое: будто на одиннадцать лет я должна отдать ребенка в договор и вычеркнуть за скобки и его живую личность, и учительскую. А ведь отношения – это доверие, неравнодушие, умение услышать друг друга в нестандартной ситуации.
Учитель позвонит не потому, что пункт 3.2.1 обязывает, а потому что заметил: ребенок сегодня не в ресурсе, а родитель придет в школу не с претензией, а с вопросом: Как нам вместе помочь?.
Отношения невозможно зарегулировать до конца – слишком много там человеческого. И это может пугать, конечно. Но пугает, наверное, тех, кто привык к иллюзии контроля. Меня же беспокоит обратное: что мы сдадимся перед этой сложностью и согласимся на упрощение. Потому что за упрощением неизбежно последует потеря живого контакта, а за потерей живого контакта – пустота, в которой ни вырастить, ни защитить.
Искусственный интеллект: инструмент автоматизации или субъект?
И далее совершенно логично встает следующий вопрос: искусственный интеллект в образовании. Сама формулировка, вынесенная на обсуждение, – инструмент автоматизации или субъект? – уже сбивает с толку. Потому что для меня, как для мамы, ответ очевиден: субъектом образования может быть только ребенок. Только живой человек с его переживаниями, вопросами, сомнениями и радостью открытий. ИИ, каким бы совершенным он ни был, остается инструментом. И, добавлю, инструментом последнего выбора.
Да, он может ускорить процесс, применяться как калькулятор в математике или как таблица умножения – удобное средство, которое освобождает ресурс для более сложных задач. Но нельзя допускать, чтобы он становился заменителем мозга для учеников и, что еще опаснее, заменителем личности педагога.
Когда ученик перестает думать сам, потому что нейросеть напишет сочинение, а учитель перестает вглядываться в ребенка, потому что программа проанализирует его прогресс, мы теряем самое главное: встречу двух сознаний, живой интерес, ту самую искру, ради которой, собственно, и существует школа.
В дискуссии я услышала тревожные примеры: сегодня ИИ пробуют использовать даже вместо психологических консультантов. Ребенок остается один на один с алгоритмом, который имитирует эмпатию, но не способен на подлинную встречу. Возникает риск ухода в иллюзию, что ИИ способен на всё. Что он вот-вот заменит человека и в педагогике, и в психологии, и в воспитании. Но, мне кажется, здесь важно задать себе честный вопрос: а хотим ли мы, чтобы наших детей воспитывала машина?
ИИ никогда (или, по крайней мере, пока что) не заменит ту самую личность: с эмпатией, с живым трепетом, с умением увидеть за ошибкой не неправильный ответ, а состояние ребенка. Не заменит учителя, который в нужный момент положит руку на плечо, или психолога, который услышит то, что не сказано словами. Поэтому в нашей школе, да и в любом разумном образовательном пространстве, искусственный интеллект должен оставаться именно инструментом. Умным, быстрым, полезным, но всегда вспомогательным. И выбор в пользу живого человека мы должны делать осознанно, каждый день.
Государственно-общественное управление: главное – слышать и не мешать
По последнему вопросу, который обсуждался на форсайт-сессии, – роли органов государственно-общественного управления в трансформации школы как социального института – хотелось бы сказать отдельно. Потому что для меня он оказался не просто пунктом повестки, а своего рода проверкой на честность всех предыдущих разговоров. Можно сколько угодно говорить о персонализации, об эволюции учителя, о доверительном альянсе с семьёй, о разумном использовании ИИ, но если на уровне управления не происходит главного, все эти разговоры останутся красивыми словами.
Основная роль государственно-общественного управления в трансформации школы лежит для меня в плоскости, которую можно сформулировать просто: слышать и не мешать.
Слышать тех, кто действительно находится внутри процесса. Тех, кто встречает детей по утрам, замечает их настроение, видит их потребности, их усталость, их внезапный интерес. Это учителя, классные руководители и, наконец, родители, которые знают своего ребёнка не по среднему баллу в электронном дневнике. Если управленческие структуры, включая государственные и общественные органы, будут ориентироваться только на таблицы, отчёты и средние показатели, они никогда не увидят живого ребёнка. А без этого видения любая трансформация станет очередной кампанией по переименованию должностей и увеличению количества бумаг.
Не мешать, наверное, ещё сложнее. Не создавать дополнительные барьеры там, где педагоги и родители пытаются выстроить что-то живое, не плодить инструкции, которые убивают инициативу, не оценивать школу по тем критериям, которые не имеют отношения к реальному благополучию детей. Как говорится в известной метафоре, если рыбу судить по её способности лазать на деревья, она всю жизнь будет считать себя бездарностью. Мы не можем говорить ни о персонализации, ни о раскрытии потенциала, если на уровне управления продолжают навязывать единые деревья всем – и рыбам, и птицам, и змеям.
Мне как маме хочется, чтобы те, кто принимает решения на уровне государственно-общественного управления, помнили: за каждой цифрой отчётности стоит живой человек. И чтобы они доверяли тем, кто находится рядом с этим человеком каждый день. Потому что никакая самая совершенная система не заменит внимательного взгляда учителя, который заметил, что сегодня у ребёнка что-то случилось, или родительского чутья, которое подсказывает: здесь нужна не дополнительная нагрузка, а пауза.
Если управление сможет быть не надзирающим, а поддерживающим, не контролирующим каждую мелочь, а создающим условия, тогда и персонализация станет реальностью, и учитель раскроется в своей новой роли, и семья с школой перестанут быть чужими. А если нет, мы будем бесконечно говорить о новых измерениях, оставаясь в старом коридоре.
Вместо заключения
В процессе обсуждений я услышала многое из того, что навело меня на мысли: даже на таком важном мероприятии присутствовали представители, которые пришли только для того, чтобы подтвердить свою позицию – всё безнадежно. Но я не могу их за это осуждать – выгорание, неспособность увидеть свое поле для маневра – это не вина, а большая беда.
И в этом контрасте особенно ярко прозвучало для меня другое. Я слушала выступления учителей нашей школы Унисон, беседовала с ними без галстуков за чашкой кофе в перерыве и понимала: даже в рамках существующей системы наша школа идет по траектории, которая мне крайне близка и важна. По пути человечности, важности воспитания ребенка в тандеме с родителями, открытости, уважения к личности, всестороннего человеческого и культурного развития. И это был самый прекрасный вывод, который можно было вынести.
И, конечно, осталась надежда, что другие, услышав и увидев позицию нашей школы, смогут справиться с внутренними установками и развернуться лицом к самому главному: ребенок – не поле для эксперимента, а личность, которую мы можем сделать действительно успешным. В том самом смысле, о котором я говорила в начале статьи.